Тихонов Александр Николаевич
Директор
государственного НИИ информационных технологий и телекоммуникаций (ГНИИ ИТТ)
"Информика". С 1998 по 2000 год - министр образования РФ. Лауреат премии
Правительства РФ в области образования за 2000 год. Профессор, доктор
технических наук, академик четырех российских Академий.
26.08.2005
- Александр Николаевич, когда Вы впервые услышали об интернете и какими были
Ваши впечатления от первого выхода в сеть?
Впервые я услышал об Интернете в
Соединенных Штатах Америки и, собственно, впервые все это увидел в Nord-West University, есть такой
нон-профит, негосударственный университет в Чикаго, один из крупнейших
Университетов США. В это время я был ректором Московского Института электроники
и математики и много читал обо всех технологических новшествах. Тем не менее,
на меня произвело неизгладимое впечатление, когда я начал общаться из Чикаго с университетом
в другом городе, на севере штата Пенсильвания. Я вышел на их сайт, нашел там
знакомого профессора на стажировке, отослал сообщение, получил ответ. Это был 1989-й
год.
- В России в это время какие-то шаги уже предпринимались?
Были публикации, эти вопросы
обсуждались на конференциях, очень многие об этом знали, видели, но в России
тогда еще этого не было.
- На Ваш взгляд, что сыграло основную роль в
продвижении интернета в нашей стране?
Интернет в России породило
научно-образовательное сообщество. Я в это время работал первым заместителем
председателя Государственного Комитета по науке и высшему образованию
правительства РСФСР, курировал и науку, и высшую школу, и информатизацию. В то
время - я хорошо это помню - приехали Евгений Павлович Велихов и Алексей
Анатольевич Солдатов и предложили поддержать создание НИИ Общественных Сетей,
директором которого стал и является по сей день Алексей Павлович Платонов. Идея
заключалась в том, чтобы организовать институт, который явится проводником и
одним из создателей интернета в России. Тогда, конечно, подразумевалась не вся
страна, а только несколько НИИ и вузы в Москве, которые хотели объединить в
сеть и найти способ выхода в паблик-интернет. Такого рода попытки были
предприняты и бизнес-сообществом, коммерческая и некоммерческая линии шли
параллельно. Но разделять момент старта, я думаю, совершенно бессмысленно. Нашей
целью тогда была организация и развертывание с помощью интернета научного и
образовательного обмена, в первую очередь, для высшей школы. Можно считать, что
в 1992-1993 годах эта идея уже овладела массами, и появилось некое движение. Но
я глубоко уверен, и продолжаю так считать даже сейчас, по прошествии 15 лет,
что интернет у нас стал развиваться
благодаря руководству и ученым
научно-исследовательских институтов и вузов. Естественно, при поддержке
министерств, которые занимались наукой и образованием, потому что деятели науки
и образования были самым воспринимаемым сообществом, и они были больше всего
мотивированы к необходимости войти во всемирную паутину. И даже первые годы
задача состояла не столько в общении между собой, в знакомстве с различными
базами данных, которые тогда еще была разбросаны, сколько в переходе через
границу, выходе в мировое пространство. Например, мы хотели получить доступ к
Библиотеке Конгресса США, Гарвардского Университета, Массачусетского Технологического Университета, получить
возможность общения с Научным Центром Беркли и так далее.
- Были ли помимо этого какие-либо другие стимулы к
созданию у нас в стране своего интернета?
В это же время еще одним толчком
послужило то, что мировые программы по ядерной безопасности требовали участия
России. Может быть, даже Чернобыльская катастрофа подтолкнула к пониманию того,
что нужно войти в мировое сообщество, осуществлять мониторинг состояния, в
первую очередь, ядерных реакторов, и так далее. Известные программы, которые и
сейчас идут, - они же тоже, по сути дела, в интернете. Конечно, были более
закрытые программы с нашей стороны, не все были доступны в паблик-интернете. Тем
не менее, все это вместе и сработало. В это время ни о какой серьезной
коммерции на этом поле даже говорить не приходилось, хотя бы потому, что,
во-первых, число компьютеров в
индивидуальном пользовании было чрезвычайно мало. Во-вторых, еще осуществлялся
переход от планового характера экономики к внеплановому. Было слово "рыночная",
но на самом деле, в тот момент никакому коммерческому банку этот интернет был
не нужен. Продажа какой-то продукции через интернет, интернет-магазины - все
это для нас было закрытым и неизвестным, мы не знали, что это такое и зачем. В
том числе и обмен технологической документацией был также из разряда нереальных
вещей. Отдельную роль сыграло имевшее
место тогда, да и, может быть, продолжающееся сейчас недофинансирование науки.
Эта ограниченность средств проявлялась, например, в невозможности съездить на
конференцию. И личное присутствие компенсировали тем, что появились научные и
образовательные сети. Благодаря им возрос обмен научными идеями и число
совместных научных проектов, что, в свою очередь, стимулировало дальнейшее
развитие интернета. Вообще интернет в современной России развился исключительно
благодаря тому, что субъектами этой деятельности были наука и образование. Любой
университет ведет научную работу, и там в свое время было не меньше половины
научных кадров, да и сейчас это так. С одной стороны, большую роль сыграли научные
исследования. С другой - развитие дистанционного образования, которое позволяло
на расстоянии получать знания и даже участвовать в образовательных программах
зарубежных университетов. В этом направлении стали появляться и реализовываться различные проекты. Ну, скажем, я учусь в университете
в Москве и параллельно дистанционно получаю заочное образование по менеджменту
где-то за рубежом. Одним из первых, а, пожалуй, и первым проектом в России
такого рода был проект, который осуществлял в 1993-1995 гг. Московский институт
электроники и математики, факультет прикладной математики, студенты которого по
окончании учебы одновременно получали диплом бакалавра в Нью-Йоркском
Университете.
- Сколько студентов приняли тогда участие в этом проекте?
В первом выпуске было человек 25.
Комиссия принимала экзамены и выпускные
работы очно, они приезжали в Москву. Все лекции и вся методическая работа шли
из Университета штата Нью-Йорк. Ребятам приходилось учиться фактически ночью, из-за разницы во времени между
Нью-Йорком и Москвой. Тогда сервис сети был меньше, мультимедии не было, из-за
недостаточных возможностей с нашей стороны все шло в текстовых режимах, так как
у нас телекоммуникационная аппаратура была гораздо меньшего уровня. Но вот тогда,
думаю, этот старт и состоялся. Следующим человеком в высшей школе, который
предложил создание университетской российской сети, был профессор Владимир Николаевич Васильев,
ректор Санкт-Петербургского Университета информатики, точной механики и оптики
(СПИТМО), по старому он назывался ЛИТМО. Он приехал в Министерство науки и
образования, был в частности у меня (я тогда был в должности первого заместителя министра) и предложил создать в России вузовский интернет.
Эффективно построить, то есть, поставить станции, передающие прием на
университет, мы тогда могли только на спутниках. И действительно, проект был,
он финансировался, было подключено около 35 ведущих региональных университетов,
именно региональных, потому что московские и санкт-петербургские
университеты подключить было проще, используя
звонкую медь (оптики тогда не было), или спецсвязь "Искра". В СПИТМО был создан
центр управления всей спутниковой сетью, который есть и сейчас, только,
естественно, поменялась техника. Возглавил его профессор Васильев В.Н. Этой
сети, получившей название RUNNet,
уже исполнилось 10 лет.
- Были ли еще какие-то проекты?
Да, был еще ряд проектов, которые
стали развиваться одновременно. Например, проект Института неорганической химии
по созданию научной сети, связанной с исследованием в области химии, атомной
энергетики. Потом все эти сети постепенно
стали интегрироваться. Источники финансирования у них были разные, хотя все
поддерживались Министерством науки и Министерством образования. В то время был
также создан проект под названием "Национальная компьютерная сеть науки и
образования", он существует до сих пор. В ней было два основных оператора сети:
"Информика" (а в то время еще СПИТМО, так как управление в Москву перенесли
позже), и Институт развития общественных сетей А.П. Платонова. Их задача
состояла в том, чтобы все эти проекты, которые были на разных протоколах,
собрать вместе. Этому предшествовали долгие и серьезные переговоры, согласования.
Были моменты, когда я всех операторов запирал в своем кабинете и оставлял, пока
не договорятся, а сам уезжал. Переход на один протокол явился важным шагом в
дальнейшем развитии сети. Огромная роль в этом принадлежит всем, кто
патронировал эти проекты - это и Евгений Павлович Велихов, и вице-президент
Академии Наук академик Александр Александрович Гончар, который очень много
сделал для того, чтобы это направление сложилось как научно-образовательная
сеть, и заместитель министра в Министерстве науки Кузьминский Александр
Александрович, и один из руководителей сети профессор Андрей Семенович Мендкович
и другие.
- Какие последующие ключевые вехи в истории
развития сети Вы могли бы выделить?
После того, как RUNNet был создан на спутниках,
следующим ключевым моментом, наверное, было принятие в 1996 году решения о том,
что на спутниках развивать уже не эффективно, нужно развивать на оптических
каналах. В это время проходила достаточно эффективная прокладка оптики по
стране компаниями "Ростелеком", а позднее "Транстелеком". А уже оптика
позволила реализовать новые технологии. Фактически мы стали преодолевать
отставание от мира, от ведущих стран, и сейчас оно, если и существует, то является
незначительным. Все существующие технологии у нас есть, и все они работают.
Следующим важным этапом в научном сообществе была интеграция сетей RUNNet и RBNet. Ну и, наконец, я думаю, что где-то на границе 1996-1997
годов телекоммуникации стали
развиваться в коммерческой сфере. В связи с этим по стране серьезно прошла
модернизация оборудования новыми технологиями. Появилось много компаний,
которые стали работать на этом поле, впоследствии произошло выделение ведущих.
И, самое главное, что с этим периодом совпал целый ряд программ по
содержательной части, которые стимулировали Министерства науки и образования:
появились базы данных, порталы, электронные библиотеки. Если бы не было
бюджетных средств, которые, конечно, были не избыточны (их было не столько,
сколько хотелось бы, и сейчас это не так), то ничего бы этого не было. Как
только начали поступать вложения, российский интернет стал интересен сам для
себя. И если в первый годы потребление в России внутри страны составляло
процентов 20, а 80% - с Западом, что невыгодно и абсолютно неинтересно, то
потом это изменилось. Сейчас у нас эта цифра зеркально противоположна: 20-30% составляет
выход в паблик-интернет, а 70-80% - потребление внутри страны. Это не значит,
что появились какие-то новые знания, просто они стали превращаться в те базы
данных и те инструменты, с помощью которых можно общаться и получать
необходимую информацию. Вырос обмен конференциями, чатами, обмен
корреспонденцией внутри сети. Это говорит о востребованности образования и
науки в принципе, о том, что подчас
нам интереснее узнать о работе не
других научных центров и западных ученых, а о работе своих коллег. Еще одним
знаковым событием было создание программы развития высокопроизводительных
вычислений, и создание Межведомственного центра супервычислений на базе
Академии Наук, который сейчас возглавляет академик Г.И. Савин.
- Согласно последней статистике, сейчас в
России около пяти процентов постоянных
пользователей интернета. Как Вы думаете, насколько научное сообщество и
общество в целом осознали роль интернета, учитывая этот невысокий показатель?
У нас по статистике корпоративных
пользователей сети RUNNet/RBNet - полтора миллиона. Если мы возьмем общее число работников вузов,
оно будет приближено к этой цифре, значит, сейчас охвачены почти все. Что касается пяти процентов - одни называют
эту цифру, другие, например, министр связи и информатизации Леонид Рейман,
называют более высокий показатель, у них свои экспертные оценки. Торговаться
здесь не принципиально, все равно это не 50%, это где-то в пределах 5-8. Эта
цифра обусловлена тем, что не каждый может иметь компьютер дома. За последние
годы в школах было поставлено очень много компьютеров. Формально их число в
наших школах приближается к показателям в Германии, которые получаются при
расчете количества учеников на один компьютер. Если в Европе на один компьютер
приходится 12-17 учеников, то у нас где-то - 25-26. Но ведь не все происходит в школе. На Западе компьютеры
есть дома, благодаря чему ученики имеют доступ к дополнительному образованию.
И, тем не менее, у нас в последние три-четыре года резко возросло приобретение
компьютеров населением, в отличие от предыдущих лет, когда в основном
компьютеры покупались представителями коммерческой сферы. А параллельно с этим
идет и подключение к интернету. И когда мы говорим, что по программе Министерства
связи и информатизации России планируется
подключить к интернету каждое почтовое отделение, значит, можно подключить и
дома. Этот бум будет, но он будет тогда, когда человек, купивший компьютер,
будет получать от него то, что ему нужно. Если я не ученый, зачем мне, скажем,
эти параллельные вычисления, или зачем мне смотреть образовательную программу,
когда она мне не нужна и неинтересна. Мне куда интереснее заказать билет на
поезд, забронировать номер в гостинице, сделать покупку в магазине, чтобы продукты принесли домой, осуществить
платежи за квартиру, получить юридическую консультацию, и т.д. А это значит,
что создание таких ориентированных порталов, баз данных должно развиваться. Мы
сможем стимулировать спрос на интернет тогда, когда это будет интересно.
- В рамках программы "Развитие единой
образовательной информационной среды в РФ", начатой в 2001 году, предполагалось
подключение к интернету около 50 % образовательных учреждений. Насколько
оправдались эти прогнозы, и что еще предстоит сделать?
Эта программа заканчивается в
следующем году, и 50 процентов будет. Можно так сказать: у нас включены все
университеты, все вузы, все среднетехнические образовательные учреждения,
по-старому, техникумы. Включены все департаменты образования в регионах, такие
как системы управления, статистики и так далее. И сейчас из 75 тысяч школ
включены около 30 тысяч, среди которых большинство сельских полного цикла
обучения, где есть наборы во все классы. Эта задача была одной из первых, она
ставилась по поручению президента, и она реализована, в первую очередь, с
помощью спутникового доступа. В ближайшие несколько лет - максимум
середина-конец 2007 года - будут
включены абсолютно все, и, более того, с еще более эффективными каналами. Это
реально, потому что в программу заложены деньги, и они реализуются.
- Современная система образования не только
использует распределенные источники информации, но и сама становится
распределенной. Вы долгое время работали в Министерстве образования, были
министром образования России, и много сделали для развития дистанционного
образования в нашей стране. В каком направлении продолжается эта работа сейчас,
и какие здесь перспективы?
Вы знаете, есть время разбрасывать камни и время собирать. Был
период выделения капитальных средств из госбюджета на развитие этих программ, развитие
новых технологий. В принципе, сейчас это уже не является экзотикой. Большинство
вузов, прежде всего те, которые имеют филиалы и отделения в регионах, этим
владеют. Я не имею в виду только московские и санкт-петербургские университеты,
есть крупные вузы и в регионах, такие как Нижегородский Университет, который
имеет множество филиалов, Томский, Ростовский, Иркутский, Дальневосточный,
Хабаровский Университеты, которые также являются ведущими. У них свои научные
школы, своя история, свои филиалы не только в РФ, но и в странах СНГ. В этих
университетах технологии дистанционного
обучения реализуются в большом масштабе. Но несмотря на то, что в этих филиалах
есть преподаватели, их уровень ниже, чем в Alma Mater. Поэтому подчас повышение их квалификации и помощь из
центров идут также с помощью дистанционного обучения. Но сейчас я бы говорил о
другом этапе: накопленный опыт и разработанные стратегии в этой области
позволяют нам перейти к экспансии российского образования в другие страны, в
первую очередь, в СНГ, а также Иран, Турция, Китай и так далее. Может быть,
даже страны бывшего СЭВ-а, так как системы похожи. А наши образовательные
услуги дешевле, чем то, что предлагают университеты Франции, Германии и других
европейских стран. Работа на этом поле очень выгодна для нас, потому что это
дополнительные средства, и средства довольно серьезные. Я уже не говорю о том,
что есть Юго-Восточная Азия, есть Африка. И, поскольку мы во всемирной паутине,
это все может реализовываться достаточно эффективно. У нас есть дистанционные филиалы и в Киргизии, Узбекистане, Туркменистане,
Армении, Грузии, Прибалтике. И именно на русском языке, что очень важно для
русскоязычного населения этих стран, которое там делают изгоем, и для которых
приехать учиться в Москву или в другой город - очень проблематично. Кроме того,
серьезным фактором для развития дистанционного обучения является популярность второго
и дополнительного образования, когда тебе не нужно снова учиться с первого
курса, а можно получить какие-то дополнительные специальности за два-три года.
- Система дистанционного образования, несомненно,
дает очень большие возможности людям, которые не могут приехать в столицу и
другие крупные города. Но, на Ваш взгляд, не несет ли новая система получения
знаний опасность качественного ухудшения уровня предоставляемых образовательных
услуг?
Несет. Поэтому я и говорю: есть
время разбрасывать и время собирать камни. Сейчас скорее нужно добиваться в
этой форме образования повышения его качества. Вообще говоря, диплом,
полученный дистанционно, ничем не отличается. Основная нагрузка ложится на
преподавателей, так как технологии для этого есть. Есть возможности передавать
и мультимедию, и телевизионный масштаб. Но в сфере преподавания, к сожалению,
много халтуры. С точки зрения информационных, телекоммуникационных технологий
все в порядке, а вот содержание хромает. Вообще, в образовании, как в общем,
так и в высшем профессиональном, очень мало качественных электронных учебников.
Это проблема есть, и она очень важная: осуществим экспансию, а потом
предоставим такое образование, что больше с нами никто разговаривать не захочет.
Но университеты в состоянии сами это решать.
Кроме того, у нас есть опыт западных университетов, на который тоже
можно ориентироваться, хотя и там не всегда все шло гладко. Существует
Всемирный Совет по дистанционному образованию, куда входят и наши официальные
представители. На его заседаниях идет постоянный обмен опытом, консультации. Мы
в этом совете не самые худшие, хотя, может быть, и не самые лучшие. Кстати говоря, в разных странах разные
университеты находятся в этом смысле на разных позициях, потому что это веление
времени. Но новые образовательные технологии - все равно технологии будущего,
мы никуда от них не денемся. Есть масса страшилок и пугалок насчет того, что может
ухудшиться качество образования, и прочее. А вот, например, электронные паспорта
- это хорошо или плохо? Когда все будут обо мне знать, наверное, я при этом
что-то потеряю. Но мир все равно так развивается. Это равноценно тому, как если
бы мы начали обсуждать, что не следовало топить машины и дома углеводородами.
Не следовало, сами понимаем, а что делать? Пошло такое развитие. Но у
человечества хватает интеллекта для того, чтобы выбрать правильный путь - и мы
должны выбирать.
- Как Вы относитесь к проблеме интернет-регулирования
в нашей стране?
К интернет-регулированию я отношусь
плохо. Мне это не нравится. Вокруг этой темы существует тоже очень много страшилок, по поводу
порно-сайтов, которые смотрят дети, оружия, и так далее. Эксперты института
"Информика" на протяжении многих лет занимались изучением этой проблемы и
смотрели, как с этим справляются в других странах. Нужно делать
привлекательными культурные и образовательные порталы, чтобы интересовались ими.
Но ведь мы не изживем то, что есть. Возьмем фильмы: если раньше в основном
смотрели американское кино, то сейчас стали делать интересное наше. И рейтинг в
кинотеатрах сразу изменился в пользу российского кино. Так же и с образованием.
Когда ничего другого нет, будут смотреть такие сайты. Вообще говоря, любое регулирование государством этой сферы
адекватно регулированию прессы. Если парадигма развития страны будет такой,
зарегулируют все, ничего не сделаешь. Гораздо более важно воспрепятствовать
утечке государственных секретов в интернет, следить за тем, чтобы сеть не
явилась почвой для распространения идей терроризма и воинствующих религиозных
течений, насилия. Для этого есть разные способы - контентная фильтрация,
математические методы, которыми занимаются многие НИИ и вузы. Это совсем другое
дело. Вообще, русский человек по жизни научился уходить от любого
регулирования, поэтому любое регулирование бессмысленно. Мы так живем и живем
не одно десятилетие. Я не говорю о том, что я буду уходить как директор
Государственного института, я говорю о нашей ментальности вообще. Кроме того, интернет-сообществом
это не поддерживается, судя по прессе.
- В этом году научному интернету в России
исполняется 15 лет. Какова структура информационных коммуникаций сегодня и как
происходит их регулирование?
К счастью, на мой взгляд, пока у
нас сохраняется единая научно-образовательная сеть RUNNET/RB-net, но она использует и другие сети, такие как RASNet, RSSI,
RUHEP, Freenet. У сети RUNNet более полутора
миллионов индивидуальных пользователей. Поддерживает научную сеть в первую очередь государство. Вообще,
как это не парадоксально, в ведущих странах все это поддерживается
государством. Если это разрушится, то сеть, будет коммерциализована, сеть
станет невыгодна студентам и ученым, они не будут платить столько денег за доступ.
Эта сеть существует потому, что выделяются средства, пусть мало, на телекоммуникационное
оборудование, на оплату персонала не только в Москве и Питере, но и в регионах,
на его обучение, потому что технологии развиваются (специалистов в этой области
очень мало, они на вес золота), на аренду каналов. Все это может только государство.
В США это поддерживается государством, что бы там ни рассказывали. Или другой
яркий пример NORDUnet -
научно-образовательная сеть северных
стран существует полностью за счет их консолидированного государственного
бюджета. Или европейская университетская сеть TERRENA, или Китай, который делает в
этом направлении значительный рывок. И потом, деньги тратят на образование студентов, школьников, а они - будущие
пользователи. Они вырастут, купят себе со временем компьютеры, число
пользователей сети вырастет, и это, так или иначе, повлияет на бизнес в этой
среде. А если мы не будем вкладывать средства в школу, университет и науку, то
чего уж ждать от пользователей, откуда они появятся? Мы можем лишь
декларировать, что будут осваиваться новые технологии. Но интернет - такой же
инструмент, как сотовый телефон, калькулятор. Телекоммуникация в Интернете -
это дорога, и чтобы по ней можно было комфортно ездить, нужно построить кафе,
стоянки, заправки, нужно, чтобы вокруг нее появилась жизнь. Будут расти базы данных,
появляться новые программисты, которые смогут продавать, покупать свои услуги,
и это, кстати, стимулирует подготовку кадров. Подготовка современных
специалистов, специалистов по бизнес-информатике и управленцев сетями - это
насущная проблема сегодняшнего дня. Поэтому они так дорого и стоят. В Москве
хороший программист получает первоначальную зарплату 1100-1500 долларов.
Несмотря на то что в год мы выпускаем порядка 120 тысяч "айтишников", из них
нужного уровня - меньше 1 процента.
- А что является причиной этого?
Во-первых, за недофинансированием
стареет преподавательский состав, а преподавать в поле IT и телекоммуникационных технологий
человек может в возрасте до 35 лет, потом он уже ничего не понимает. Он не
владеет этим, такова специфика этой сферы, в отличие, например, от ядерной
физики, которую можно читать до конца жизни. Здесь нет таких открытий. А в
сфере IT все время появляются новые растущие технологии. В год на
Москву у нас выпускается 500 человек, на Питер - 400, а эти города в нашей в стране,
согласитесь, самые большие потребители.
Математике у нас учат хорошо, но нужно учить серьезному программированию.
Кстати говоря, для того, чтобы исправить эту ситуацию, придется вовсю
пользоваться дистанционными способами обучения.
- Интернет вышел из науки, и роль науки в его
развитии огромна. А что еще могут дать российские научные сети обществу?
Научная сеть продолжает
развиваться, и развивается подключение. Мы уже осуществили подключение с
Китаем. Планируется подключения с Кореей, для чего туда летит Е.П. Велихов. Это
во-первых. Во-вторых, мы все время переходим на новые технологии, например, передача в дальнейшем виртуального
нецифрового телевидения, объемного изображения. Развивается новый проект "Интернет-2",
в котором принимает участие и Россия. Мы участвуем в этом проекте вместе с А.П.
Платоновым, у нас существует
координационный совет, мы осуществляем совместное управление, совместное
проектирование. В ближайшее время планируется переход на протокол I PV-6. Об этом протоколе мы рассказываем на наших конференциях, обучаем
крупных провайдеров, для того, чтобы осуществить наш план и через год перевести
на него всю страну. Все новые проекты полезны в первую очередь для самой научной сети, потому что она - носитель новых
технологий. Кроме того, мы приглашаем западных специалистов, издаем тексты,
книги, учим. Мы взаимодействуем с коммерческой сетью. В Москве 40% школьников
имеют ПК дома и подключены к коммерческим сетям. Все большее распространение и
популярность приобретают сетевые
прогнозы погоды и другие услуги, о которых в начале 1990-х в университетах не
могли и вообразить. Самыми большими пользователями сети являются студенты и
преподаватели, на них мы и делаем основной упор. Помимо оптики, выделенной
линии и спутниковой связи развивается вид доступа в интернет через сотовую
связь, которая, возможно, станет более популярной и доступной, чем предыдущие.
У нас таким видом доступа пользуется, например, министр. Другие виды услуг,
скажем, медицинские, такие как покупка лекарств, обследования, будут также
развиваться, конечно, с дальнейшей коммерциализацией, но толкаться они будут
учеными. За 15 лет существования научного Интернета мы преодолели очень большой
разрыв. Еще остаются проблемы, но при денежных вложениях в эту сферу все это
поправимо. Специалисты у нас есть, не хватает только оборудования.
- Что делает в этом
направлении федеральный НИИ
"Информика", основателем и директором которого Вы являетесь?
НИИ "Информика" проводит целый
ряд проектов по нескольким направлениям. Например, мы принимаем участие в проекте GLORIAD, цель которого - создание трансконтинентального кольца
США-Россия-Китай. Также Институт осуществляет разработку методов и средств
информационной защиты как
телекоммуникационных сетей науки и образования, так и корпоративных сетей.
Кроме того, выступая в роли научного координатора, институт ведет работу по
развитию в стране самых передовых высокопроизводительных вычислений,
необходимых в образовательной и научной сферах. Специалисты НИИ "Информика" ведут разработку ИПИ-технологий
(технологий информационной поддержки изделий), которые позволяют обеспечивать
электронное сопровождение наукоемкой продукции. Важным аспектом нашей работы
является осуществление программ по
системной интеграции всех уровней образования и по подготовке
высококвалифицированных специалистов в области информационных технологий и
телекоммуникаций, в которых наша страна сегодня очень нуждается.
|
