Мендкович Андрей Семенович
Заведующий лабораторией
компьютерного обеспечения химических исследований Института
органической химии РАН, один из создателей и президент некоммерческой
научно-образовательной компьютерной сети FREEnet, член совета директоров Института
развития информационного общества,
доктор химических наук.
14.09.2005
- Андрей Семенович, Вы впервые столкнулись с компьютерными сетями здесь или за
рубежом? Какое впечатление на Вас произвела эта новая технология?
Поскольку это было довольно
давно, если не путаю, в 1986г., то естественно, что произошло это за рубежом, в
Дании в Копенгагенском Университете, где я в то время работал. Причем я сразу
столкнулся там с двумя сетями - сетью мэйнфреймов BITNET/EARN, работавшей по протоколу NJE, и IP-сетью, т.е. собственно Интернетом.
Большое впечатление произвели на меня системы многоадресной рассылки listserv, игравшие в то время ту же роль, что сейчас -
чаты, а также системы поиска информации
gopher и www.
Информационных ресурсов, правда, было тогда мало. Однако возможности
оперативного общения с коллегами, обмена данными, совместной работы над
статьями были мощным стимулом, и я решил, что это должно быть у нас в Институте
органической химии, ныне РАН, а в то время, АН СССР.
- Международный узел EARN/BITNET - сети, в которую была
интегрирована научно-образовательная сеть СССР SUEARN, находился в Институте
Органической Химии. В 1991 году здесь же начала работу некоммерческая научная
сеть FREEnet. Расскажите, пожалуйста, об этом периоде развития сетей и о том, какие проблемы возникали на начальном этапе?
Основная проблема была связана с печально
известными ограничениями COCOM.
Первоначально они распространялись даже на BITNET/EARN.
Поэтому согласие на прием в EARN
мы получили только в 1990г. После этого последовала борьба с бюрократическими
препонами по получению международного канала и решение бесконечного множества
других проблем, но в результате в 1991г.
международный узел SUEARN начал функционировать. Решающую роль в создании узла и
дальнейшем развитии SUEARN
сыграл хорошо известный в компьютерном мире специалист, М.Б.Кузьминский. Первый
узел SUEARN за
пределами Москвы был создан в Ярославле, Александром Ильичем Русаковым, в то
время сотрудником НИИМСК, а сейчас ректором Ярославского госуниверситета.
В 1991г. начала работать и наша IP- сеть, FREEnet. Первыми организациями, которые
сделали IP-каналы
во FREEnet, были, если мне не изменяет память, ИНЭОС РАН (Институт
элементоорганических соединений) и ИТФ РАН (Институт теоретической физики имени
Л.Д. Ландау). До отмены ограничений COCOM связь этой сети с глобальным интернетом осуществлялась
через шлюзы в EARN. По меркам того времени это было
неплохо. Достаточно вспомнить, что другим сетям для связи с зарубежным интернетом
приходилось использовать коммутируемые каналы связи и протокол UUCP.
Потом был период прямого IP-соединения FREEnet c датской
научно-образовательной сетью UNI-C. Маршрутизаторов тогда у
нас еще не было, поэтому на обоих концах этой линии стояли персоналки, на
которых работала, предназначенная вообще-то для пакетного радио, программа К-9Q, переделанная Е.В.Мироновым.
А потом уже были выделенные линии-четырехпроводки, цифровые каналы в различные
страны. А потом возник RBNet,
которому было поручено поддерживать общий канал для всех российских
научно-образовательных сетей.
- Какие задачи Вы и Ваши коллеги, прежде всего,
ставили перед собой, создавая сеть FREEnet?
Мне трудно с уверенностью говорить о том, чем
руководствовались мои коллеги - профессиональные "сетевики" А.П.Галицкий, Е.В.Миронов
и Д.И.Сидельников, стоявшие у истоков FREEnet и развивавшие
сеть все последующие годы. Об этом лучше спросить у них самих.
Что же касается меня, то и в момент создания
сети я был и до сих пор остаюсь химиком. И диссертацию я защищал по химии, а не
по информатике, и книги пишу о теории анион-радикальных реакций, а не о сетях
передачи данных. Поэтому заняться созданием сети меня побудили причины,
связанные как с инфокоммуникационным обеспечением научных исследований в целом,
так и химии, в частности. Первая причина очевидна. Наука требует эффективных
средств работы с информацией, и здесь значение Интернета трудно переоценить.
Вторая причина требует более подробного описания.
В любой науке, в том числе и в химии
используются методы исследования, базирующиеся на достижениях других наук.
Физика дала химии спектроскопию, химические реакции используются для
исследования биологических объектов, с чем мы с Вами, являясь именно такими
объектами, обычно сталкиваемся, попадая в руки врачей. Все эти бесконечные анализы
... Информатика ничем не хуже, и за последние полсотни лет стала полноправным
поставщиком исследовательских методов в другие науки, как естественные, так и
гуманитарные. В частности, вычислительный эксперимент стал использоваться в тех
случаях, когда, например, традиционный эксперимент опасен для окружающей среды
(моделирование ядерных взрывов), дорогостоящ (квантовохимические расчеты
некоторых реакций) или вообще невозможен (моделирование исторического процесса)
и т.п. Энтузиасты уже предлагают превратить известную пару in vivo - in
vitro в триаду in vivo - in vitro - in silica, уравняв в правах
традиционный и вычислительный эксперимент. Я бы, правда, посоветовал им не
торопиться, так как уже в недалеком будущем процессоры могут начать делать не
из кремния, а, например, из органических материалов (это во мне химик-органик
заговорил).
Наша лаборатория занимается использованием
инфокоммуникационных технологий для химических исследований. Поэтому,
возвращаясь к вашему вопросу, можно констатировать, что в научно-методическом
плане я ничем не отличаюсь от любого своего коллеги, занимающегося
спектральными методами или хроматографией. А вот в историческом плане... Если
спектроскопистам или хроматографистам на начальном этапе приходилось самим
создавать необходимые приборы, то нам пришлось создавать более масштабный (по
крайней мере в географическом и организационном отношении) объект - сеть.
- Какие ключевые моменты в дальнейшей истории
развития наших научных сетей Вы бы выделили?
Первым важным шагом было создание
выделенных линий в регионы, которое произошло еще в эпоху SUEARN. Это стимулировало формирование
региональных сетей. На ранней стадии эти каналы были аналоговыми. Поэтому
принципиально важным стало массовое использование цифровых междугородных
каналов при создании RUNNet.
Переломным моментом в развитии научно-образовательных сетей стало появление национальной
опорной сети RBNet. Появилась
доступная для науки и образования коммуникационная среда, которая позволяла на
ее основе создавать любые сети.
Важным этапом стало возникновение
научных и образовательных сетей различного типа, как ведомственных (например, RUNNet, MSUnet), так и предметно ориентированных
(HEPNET-RADIO MSU, RSSI, EmNet). На этом этапе выявилось существенное отличие нашей
научно-образовательной сетевой системы от того, что имеет место в других
странах. Там, в ходе развития интернета обычно возникала одна единственная научно-образовательная
сеть. Правительство ее кормило-поило, а она обслуживала все университеты. А у
нас, то ли потому, что страна большая, то ли очень много инициативных людей, то
ли потому, что происходила ломка строя, произошло другое - формирование
множества сетей, ориентированных на науку и образование. Часть из них выжила и
существует до сих пор. В 1995-96 году на смену процессу специализации сетей
пришел процесс "регионализации" - начали формироваться независимые в
административном и техническом отношении региональные научные сети в крупных
научных центрах (в Дубне, Новосибирском Академгородке, Казанском научном центре
РАН, Пушкинском научном центре). Разрыв в уровне доступности интернета в
Москве, Питере и в регионах существенно сократился.
- На Ваш взгляд, у такой российской специфики
развития компьютерных сетей - наличие большого количества сетей различного
назначения - было больше плюсов или минусов?
Я думаю, больше было плюсов.
Во-первых, это конкуренция. Есть научные сети, есть публичные, и научный
институт при выборе между научной и публичной сетью заведомо выберет научную.
Для него это и экономическая выгода, и во многих случаях технологическая:
коммерческие сети не поддерживают и не внедряют ряд сервисов - не выгодно. Однако,
если научная сеть только одна, то на этом возможность выбора и кончается. А в
случае недовольства клиента качеством сервиса или спектром предлагаемых услуг такая
сеть отвечает: "как нас правительство финансирует, так мы вас и обслуживаем".
- А какие сервисы являются для коммерческих сетей невыгодными?
Ну, те же крупномасштабные
видеоконференции, такие как, например, Global-360. Десятки стран, докладчики, рассеянные по всему миру, огромные
аудитории, в каждой из которых по 2-3 сотни слушателей. В ходе подготовки идут
многочисленные тесты, надо инсталлировать специальный софт и т.д. и т.п. А
происходят эти конференции довольно редко, институты и университеты платить
серьезные деньги за это не могут. Поэтому внедрять эти технологии и предлагать
соответствующий сервис коммерческие операторы не торопятся.
Принципы тарификации в
коммерческих сетях тоже другие. Сейчас все перестают тарифицировать трафик,
потому что затраты на его подсчет не окупаются. Но еще недавно коммерческие
сети считали трафик, потому что для них это было экономически оправдано. Для
науки и образования тарификация трафика неприемлема. Очевидная аналогия. Представляете,
пришел человек в научную библиотеку, ищет литературу, а с него берут за каждую
просмотренную страницу. Будет это его стимулировать на дальнейшие поиски? В
науке надо стимулировать доступ к информации, публикацию новых данных.
- Как
выглядит сегодня структура инфокоммуникаций в научно-образовательных сетях?
Инфокоммуникационная инфраструктура
научно-образовательных сетей - в силу многих причин, как инфраструктура
коммерческих сетей. Более того, ведь сеть - это вещь, наложенная на некую "физику".
Вот физическая инфраструктура за некоторым исключением принадлежит коммерческим
операторам электросвязи. Конечно, существует Северная московская опорная сеть
(СМОС), которая работает в некоммерческом режиме, потому что RBNet, которой она принадлежит, является
автономной некоммерческой организацией, решающей задачи не оптимизации прибыли,
а наиболее эффективного обслуживания научного и образовательного сообщества.
Известная Южная московская опорная сеть (ЮМОС) - это тоже автономная
некоммерческая организация. Она создавалась Фондом Сороса совместно с Российским
фондом фундаментальных исследований (РФФИ). Сорос оплатил прокладку
оптоволокна, а все соединения и оконечное оборудование для организаций (на большую
в итоге сумму) оплатил Российский фонд фундаментальных исследований. И есть
сеть РАН-МГУ, тоже оптоволоконная. Но если мы выходим дальше, за пределы МКАД,
там собственного оптоволокна у научно-образовательных сетей практически нет и междугородные
каналы им приходится арендовать у коммерческих операторов электросвязи. В общем-то,
это естественно, так как прокладывать собственные междугородные
волоконно-оптические линии связи для научно-образовательных сетей экономически
бессмысленно. Надо арендовать. К сожалению, уходят в прошлое скидки на аренду
каналов передачи данных, которые предоставлялись научно-образовательным сетям.
- А в каком направлении может пойти дальнейшее
развитие научных сетей?
На самом деле, это сложный
вопрос. Все зависит от того, что будет дальше с наукой и образованием.
Во-первых, понятно, что не будет слияния в единую сеть, потому что уже
сложилась некая традиция. И я даже не думаю, что кто-то будет работать в этом
направлении "снизу". Если же это все-таки произойдет по велению "сверху",
пользы от этого большой не будет, а вред будет несомненный.
В случае сохранения существующих
правил игры, скорее всего, существующие научно-образовательные сети отделятся
от организаций, на базе которых они функционируют, и превратятся в операторов, специализированных
для обслуживания учреждений науки и образования. Возможно, этому будет
способствовать то обстоятельство, что может не сохраниться централизованное
финансирование со стороны министерства крупных инфраструктурных элементов сети.
Министерство попробует повторить то, что сделали американцы, и что оказалось
ошибкой - раздать деньги институтам и университетам и предложить им платить
операторам. В долгосрочной перспективе, я думаю, ничего хорошего из этого не
получится и все качнется обратно. (Сейчас американцы опять поддерживают
напрямую ключевые инфраструктуры). У нас такая децентрализация проявляется в прекращении
финансирования большинства региональных каналов в опорной сети RBNet. Я думаю, что об этом
лучше может рассказать А.П.Платонов.
- Вы участвовали в проекте Фонда Сороса
"Университетские центры интернет". Какую роль сыграл этот проект для развития интернета
в России, и какой вклад в его реализацию внесли лично Вы?
Наверное, мою роль в этом проекте можно определить как
роль его оппонента, так как я активно критиковал многие принимаемые Фондом
решения. Я считаю, что результаты этого проекта во многом противоречивы. На мой
взгляд, он затормозил развитие российского научно-образовательного интернета,
если говорить о развитии инфраструктуры. У Фонда были свои взгляды на то, где и
как развивать сетевую инфраструктуру. Были ограничения на выделение грантов для
создания интернет-центров, например, это делалось только для классических
университетов, политехническим и другим "неклассическим" вузам ничего не
полагалось, даже если к моменту начала проекта последними были уже созданы
региональные сети. Перечень критических замечаний можно продолжить, но я думаю,
что это все уже история. Чем хорош был этот проект, так это тем, что он
закрепил имеющиеся кадры региональных сетей, сохранились великолепные команды
(они не уехали в Москву, не переключились на бизнес). Многие из них до сих пор
работают. Те, кто удержались, являются сейчас своеобразными центрами кристаллизации
региональной инфокоммуникационной структуры, они подготовили хорошие кадры,
почти все создали "spin-off" - коммерческие
ответвления в виде независимых компаний с участием или без участия
университетов.
- Кроме Сороса были ли еще какие-то западные
инициативы?
Ну конечно. Очень заметную роль
сыграла программа NATO
(Network Infrastructure Grants).
Много чего делал Digital,
может быть, не такого масштаба, как Сорос, поскольку у них были не политические
задачи, как у него, а рыночные. В частности, много сделал Дэвид Проберт,
который был в то время директором Европейского
отделения группы по развитию интернета компании Digital Equipment Corporation. Были проекты Рамочных
программ Европейской комиссии и многое, многое другое. Чтобы полностью всех
перечислить потребуется устраивать вечер воспоминаний с участием ветеранов "интернетизации".
Поэтому: спасибо большое всем, кто помогал становлению наших сетей!
- И все-таки, что сыграло решающую роль в развитии
научно-образовательных сетей и интернета в нашей стране?
Я думаю, что на раннем этапе
развития решающую роль для развития научно-образовательного сектора сетей
передачи данных сыграло создание "Отдела 07" в РФФИ. Это был отдел, который
поддерживал проекты, направленные на создание инфокоммуникационной инфраструктуры
науки и вычислительных систем и информационных ресурсов. В последствии немалую
роль, конечно, сыграли и Министерство науки, и Министерство образования. Помню,
что в Миннауки происходило много словесных баталий, дискуссий, но, в конечном
счете, было принято правильное решение - все было нацелено на поддержку
центральных и опорных инфраструктур, международных и междугородных каналов
(потому что для региональных сетей получить деньги на оплату каналов из других
источников было сложно). Думаю, немало жарких споров было и в Минобразовании
при создании RUNNet и
организации международного канала. А в целом, объем средств, вложенных в
соответствующие проекты министерствами и РФФИ, на порядок превосходит все, что
поступало из зарубежных источников
- Что еще могут дать обществу научные сети?
Они уже дали обществу технологии,
которые сначала апробировались именно в научных сетях. Первый международный
ATM-канал у нас в стране был организован участниками той самой международной
конференции по информационным технологиям Global-360 в рамках проекта
Европейского Союза NICE. А если говорить о сегодняшнем дне, то именно в научных
сетях была впервые внедрена 6-я версия IP-протокола (1999 - FREEnet, 2001 -
RBNet, 2003 - RUNNet). И лишь в 2004 к ним присоединились коммерческие
операторы- ELTEL и NLine. Надо сказать, что сегодня конкурентные преимущества,
связанные с использованием IPv6, становятся все более и более очевидными для
коммерческих операторов, поскольку часть их клиентов либо уже понимает
достоинства нового протокола, либо воспринимает его наличие как признак высокого
технологического уровня сети. Как следствие, уже началось использование операторами IPv6 в рекламных целях. В
пресс-релизах появились строчки вроде: "...уже сейчас заложены все возможности ...
для полной поддержки нового протокола IPv6". Как всегда в таких случаях,
возникают и несколько анекдотичные ситуации. Так, например, в декабрьском
2004г. номере русского издания PCWEEK,
на почетной первой странице была опубликована статья, в которой на основании
рекламных материалов "Корбина телеком" вполне серьезно утверждалось, что первой
(!) компанией приступившей к практической реализации IPv6-сети в России стала именно эта
компания, и произошло это в 2004. Как я уже сказал, в этом вопросе они не могут
претендовать на первенство даже среди коммерческих операторов.
Из научно-образовательного
сектора интернета в коммерческий мигрируют не только технологии, но и специалисты.
Приведу только один пример. В 1997 г. Н.Н.Репин, руководитель научной сети EmNet, а впоследствии
руководитель проекта "ЮМОС" Фонда Сороса, был приглашен на работу в
"МТУ-Информ" в качестве директора по интернет-технологиям.
- А в чем преимущество протокола IPv-6 перед протоколом IPv-4?
Обычно говорят об исчерпывании
адресного пространства, но это не совсем так. Эту проблему можно решить и другими
путями (правда, они имеют свои минусы). В любом случае, используемое адресное
пространство расширится до неимоверных размеров, если сохранится наметившаяся
тенденция присвоения IP-адресов бытовым приборам, конвергенции различных
инфокоммуникационных технологий на базе протокола IP, широкое использование
технологии peer-to-peer и т.п. Не менее, а, может быть, даже более важны и
такие достоинства нового протокола, как встроенная поддержка механизмов
автоконфигурации подключаемых к сети устройств, улучшенный механизм поддержки
мобильности, обязательная поддержка протокола IPsec (для передачи
"чувствительных" данных), упрощенная структура пакета (следовательно, меньше
ресурсов требуется от промежуточных узлов для анализа пакета), расширенные
возможности для реализации классов обслуживания.
- Если говорить о российском интернете в целом, как
Вам кажется, он обладает сегодня какой-то спецификой или нет? И по каким
базовым принципам он должен развиваться в будущем?
Я думаю, что специфика
заключается только в одном - очень большой, больше, чем в других странах,
потенциал роста. Насколько быстро реализуется этот потенциал, зависит от законодательства
и связанной с ним ценовой политики.
Довольно часто говорится об
отсталости нашего интернета. Не думаю, что это оправдано. Например, мой
домашний компьютер подключен к региональной сети (100 Мб/с), обеспечивающей мне
доступ к ресурсам и сервисом не хуже, чем я имею у себя в институте. Стоимость
этого удовольствия без ограничения трафика - около 500 рублей в месяц, что соизмеримо
с платежами за сотовый телефон. Этот уровень технической и экономической
доступности интернета, характерный для многих районов Москвы и городов
Подмосковья, вполне соответствует уровню в промышленно развитых странах. По
мере развития канальной инфраструктуры все это станет доступно и в других
регионах. Следует скорее говорить о территориальной неравномерности развития
инфокоммуникационной инфраструктуры, которая, кстати, при внимательном
рассмотрении совпадет с неравномерностью экономического развития территорий.
Поэтому базовым принципом развития интернета должно стать придание ему статуса
социально значимого сервиса, не уступающего по своей важности телефонной связи.
- Сегодня интернет играет огромную роль в развитии не только научного сегмента, но и
образования. Большую роль отводят дистанционной форме обучения. Как Вы
считаете, насколько дистанционное образование является альтернативой
классическому для таких фундаментальных наук, как химия, физика и т.д.?
Я не являюсь специалистом в данной области и мои суждения,
по-видимому, будут дилетантскими. Мне кажется, что дистанционное обучение, в
принципе, процесс давно известный. Вспомним, например, заочную форму
образования, которая была в советское время. Насколько я знаю, современное
дистанционное обучение использует самые разнообразные технологии, в том числе и
интернет. Думаю, что в дистанционном обучении ключевыми проблемами являются скорее
проблемы методики и содержания, а не технических средств. Сейчас обеспечить
хорошую аудио- и видеосвязь между несколькими удаленными точками - не проблема,
даже наша инфраструктура уже это позволяет. Раз-два в год у нас проходят
видеоконференции, научные, медицинские, это уже рутина. Но я не преподаватель,
я плохо представляю, какие требования предъявляет к телекоммуникационному
сервису именно учебный процесс.
- Каковы Ваши прогнозы российскому интернету?
Он никуда не денется, также как и телефонная сеть. Он
будет развиваться очень активно. Сейчас уменьшается разрыв между регионами и
Москвой и Питером, развиваются домовые сети. Эти тенденции сохранятся.
Интенсивность дальнейшего развития будет зависеть от таких вещей, как
законодательство, уровень монополизма в области электросвязи и т.п. Впрочем, в
этом интернет не слишком отличается от других областей деятельности. В то же
время, есть много специфичных для интернета экономических и юридических
вопросов, которые сегодня стоят очень остро. Проблемы приватности, защиты прав
личности - они в интернете на порядок сложнее, чем в других областях.
|
